Ночь перед Рождеством, продолжение

А в это время Чуб и кум его, из хаты Чуба выходили.
Как я уже сказал, дорога к дьяку за село,
За разговорчиком оно не так уж далеко,
Поэтому они вдвоем идти решили.

Вдруг Чуб, как пень, встал, даже не сойдя с крыльца,
Как-будто налетел на столб с размаху,
И даже не заметил, раскрывши рот на небеса,
Как кум нечаянно пребольно ткнул его кнутом под сраку.

- Что за хуйня?! – воскликнул Чуб с немалым удивленьем.
- Смотри, Панас! Чяво, чяво... Вишь месяца на небе нет.
- Куды же мы пойдем? – продолжил он, чуть погодя, с сомненьем.
- Темно, хоть глаз коли!.. Чего молчишь? Тебе, смотрю, и дела нет.

А кум на это философски промолчал,
Посматривая в небо равнодушно,
Лишь кнут свой за спину убрал - 
А он всегда такой, на трезвую ему все похую и скучно.

- Ну право, кум, чудно! Нарочно ж поглядел в окно:
Ночь чудо – как редко такое видят люди -
Сверкает месяц, искрится снег, как днем светло!..
А только за порог – и вот те хрен на блюде!

- Должно быть бес какой-нибудь вмешался.
Пязда рогатая!.. Да чтобы ни одна чертовка ему меж ног понюхать не дала! -
Не унимался Чуб. -  Ишь козлоногий  разыгрался!
Да перед самым Рождеством!.. Вот ночка бы веселая была!..

Чуб долго продолжал ворчать, браниться,
А между тем раздумывал, на что б ему решиться:
Идти ли к дьяку и в  компании веселой оказаться,
Иль не тащиться в темноте и дома на печи остаться.

Лень-матушка! А Чуб мечтал уже о всяком вздоре покалякать,
Да с головой напару Свербыгуза подразнить,
Послушать дегтяря Микиту - тот был мастер байки стряпать -
А главное, все это запить и хорошенько закусить.

Все так заманчиво, но в темноту тащиться неохота,
Куда приятней дома на лежанке подремать,
Да люльку покурить - лежишь и лишь одна забота
Сквозь дремоту послушать, что на колядках парубки и молодицы будут напевать.

Окончивши побранки, Чуб снова к куму обратился:
- Ну что, Панас, так месяца на небе нет?
Чудно! А дай понюхать табаку, я помню, ты  еще хвалился,
Мол славный табачок. Должно быть много за него отдал монет?

- Кой славный! Курица, и та не пернет! 
Ну на, нюхни, - ответствовал Панас.
-  Кой хуй мы тут стоим? Не лето чай, и жопа мерзнет. 
Так лучше не пойдем. Ну, обойдутся и без нас.

Вот если бы Панас сии слова не произнес,
Чуб верно дома бы остался
И долго бы в раздумиях не мялся,
А тут его как-будто черт понес:

-  Нет, кум, пойдем.  Не можно не идти! -
Сказавши, Чуб уже досадовал на это -
Теперь тащись в потемках любимой лени вопреки! -
Но утешало то, что сам решил, к тому же против кумова совета. 

Упрямый хрен! Что ни скажи, все сделает наперекор,
Хотя б в итоге  вышел полный вздор,
А кум Панас, начав уж подвигаться в хату понемногу,
Махнул рукой, сказал: - Хуй с ним!..-  И оба кума отправились в дорогу.

Ушли… Святая простота!
Тащиться хрен куда, чтоб выпить и просто покалякать!
Все по-простому! А что в столицах наших?! Разврат и суета!
А это модное, не баб, заметьте, а друг дружку в жопу трахать!..

Тут видел я намедни парочку одну.
Манерничают, ну чисто иностранцы!
Один, вишь, шут из театральных, другой – цирюльник, видно, потому
Накрашен весь, губищи, как пизда!.. Вот тоже мне нашлися вольтерьянцы!

Да и зовутся как-то странно: толи празы, толи мразы!
Как говорите? Пидаразы?
Ах пидарасы! Очень может быть.
Вот потому пока не выебли в деревню уезжаю жить!

В имение, а там природа: поля, луга, сосновые леса!
И пидарасов нет! А в поле бабы, девки – красота!
И все ядреные! Бывало, молодушку позовешь,
Пусть и не модно, как теперь, но не тебя, а сам ебешь.

А вот еще… ах да, простите, я слегка отвлекся.
Эх, молодость… бабенки! А сейчас зарекся
В преклонные мои года…
А раньше ж членом и туда, потом сюда!..
 
Так вот о девках... А что же там  красотка?
Одна осталась на всю ночь молодка!
А ночью же гулянье – Рождество Христово,
А там же молодцов, так скажем, не хреново!

Оксана, как отца в дорогу проводила,
Так к зеркалу скорее поспешила.
И принялась пред зеркалом смотреться-наряжаться,
Да прелестями своими любоваться.

Косу поправит, глазками сверкнет,
Игриво попкой повиляет, чуть-чуть подале грациозно отойдет,
Посмотрит строго недотрога, плечами горделиво поведет
И, весело смеясь, вновь  к зеркальцу поближе подойдет.

Кокетничает: - Ах, разве я так хороша?
Нисколечко! Ах, лгут все люди.
Потом добавила тихонько, чуть дыша:
- А эти теплые упругие, как дыньки, груди?!

Зарделась вся, в смущеньи отвернулась….
Ой! Кажется, в штанах моих чего-то шевельнулось,
Хотя ужо давно и думать позабыл о том…
Что? Да это так... о девичьем, как говорится, о своем…

Что ж, господа, а не испить ли нам вина?
Взопрел, передохну минутку.
Тут есть бутылочка заветная  одна,
А после я продолжу шутку…      

Продолжим-с. Так вот, Оксане не было еще семнадцати годков,
Когда в округе все ее красоткой объявили.
Ну и, естественно, тут сразу толпы молодых хуйков
Красотку охмурять скорее поспешили.

Туды-сюды, а толку нет:
Оксана только попкою виляет да смеется,
Да губки пухлые  выпячивает, мол, намекает на минет –
Лишь дразнит всех, а в руки не дается.

Мол, знаю вас, и нечего тут слюни распускать,
Ты заслужи, женись, а уж потом веди ебать!
Красотки, они же не собачки,
Чтоб с кем попало пихаться до усрачки!..

А вот Вакула, господа, он не таков!
Он обстоятельный - кузнец, не хрен собачий! С железами имеет дело!
Хотя и он во снах своих помимо гаек и болтов
Частенько грезил молодой красотки телом.

Бывало так: проснется по утру,
Хрен до небес, весь лоб в поту,
И тут же в кузницу бежать
И там ковать, ковать, ковать… - ну, как бы девицу ебать.

Застенчивый! Нет, чтобы прямо так к Оксанке подойти,
Мол, Вас люблю, готов Вас в ЗАГС вести,
Я так хочу, устал о Вас мечтать,
Ложись скорее на кровать…

Вот этой-то застенчивостью он и привлек к себе Оксанкино вниманье:
Как так?! Не завлекает на свиданье!
Что за дела! Совсем не бегает за ней!
А может импотент? Иль как обрезанный шинкарь-еврей?
                           А того ни хуя, ни мудей.

Вот тут-то все и завязалось:
Ей странным показалось это все – заинтересовалась,   
К тому ж природа женская всегда берет свое,
И стала в кузнеца глазенками стрелять и всякое хуе-мое…

Решила кузнеца Вакулу приручить –
Ну сколько можно мужику железки всякие дрочить!
Сидит там в кузне день и ночь
Среди болтов, ну, как мудак, точь-в-точь!

И перед зеркалом красуясь
Да прелестями своими пышными любуясь,
Оксанке захотелось, чтобы видел все это Вакула
И чтоб с ума его свели ее… - ну сами знаете - и знойная фигура

Вдруг что-то скрипнуло, Оксана обернулась:
Вакула в комнате стоит! Красотка чуть не задохнулась -
А как же ж, от неожиданности такой в заду дыханье сперло!
А он пенек пеньком: дык…  мык… пердык…ох, как бы не померла!..