Художественный гимн ржавчине. Интервью с Андреем Гросицким

В Галерее pop/off/art впервые открылась персональная выставка Андрея Гросицкого, обладающего уникальным даром поэтического изображения самых, на первый взгляд, неприглядных и ненужных вещей. Однако в работах художника старые предметы приобретают новый смысл и уникальные качества. Сегодня произведения Гросицкого есть в постоянной экспозиции Государственной Третьяковской галереи и во многих частных собраниях. Гоголь.RU поговорил с Андреем о его уникальном творческом стиле и художественном направлении, создателем которого он фактически является.

Текст: Филипп Плещунов.

Художественный гимн ржавчине. Интервью с Андреем Гросицким

Филипп Плещунов: Здравствуйте, Андрей! Первый вопрос – вопрос дилетанта. Почему, собственно, вещи? Это такое эстетическое «нравится» или имеет место какое-то особое отношение к предметам и объектам?

Ф.П.: Вы фактически сформировали свой собственный стиль и отдельное новое направление в современном изобразительном искусстве. А чьё творчество вдохновляло Вас в начале художественной карьеры? Возможно, были какие-то ориентиры?

А.Г.: Конечно! После института очень сильным было влияние Сезанна. Он до сих пор является моим самым любимым художником. Это 1960-е годы. А вот примерно в 1969-м – 1970-м произошёл такой резкий перелом. Отказ от живописной сложности и переход к большей цветовой лаконичности. Правда, в последних работах иногда возникает живописность, но это уже происходит на другом витке моего творческого пути.

Ф.П.: А где Вы берёте вещи для создания своих произведений? В Интернете, например, встречается самая разная информация, вплоть до того, что Вы рисуете любой предмет, который попадает в поле зрения.

А.Г.: Чаще всего старинные вещи мне дарят друзья. Это может быть какая-то посуда, которая давным-давно вышла из употребления, металлическая, с ржавчиной. Какие-то старые замки, ключи, которым, возможно, больше сотни лет.

А.Г.: Да. Но я не работаю непосредственно с натуры. Обычно всё происходит так: предмет начинает меня вдохновлять, возникает какой-то образ, а дальше творческий процесс и фантазия довершают начатое.

Ф.П.: А есть ли какие-то критерии отбора предметов?

А.Г.: Чаще всего я использую старый металл. Очень люблю фактуру ржавчины.

Ф.П.: Большинство из Ваших работ, представленных на выставке «Бутафория», созданы в смешанной технике. Какие у этой техники составляющие? Много ли стадий проходит процесс создания картины?

А.Г.: Обычно делается рельеф из тканей, бумаги, клея. Получается конструкция типа папье-маше. Затем идёт наслаивание на этот рельеф красочного слоя, с многократным использованием полузасохших красок. Всё это крепится к деревянному подрамнику. В итоге получается довольно сложная структура. Таким образом достигается необычное сочетание живописи и настоящего предмета. В определённом смысле они даже входят в парадоксальное противоречие.

А.Г.: Несомненно, сегодня в отечественной художественной среде есть немало талантливых молодых людей, создающих интересные произведения. Также проходит много выставок работ состоявшихся и известных художников. В частности, большое впечатление на меня произвела огромная ретроспектива творчества Олега Кулика, прошедшая в недавнем прошлом в Центральном Доме Художника. Очень интересная личность.