Ирина Баева - Master of puppets

Извечное противопоставление элитарного искусства и искусства, для понимания которого не требуется активного расширения сознания,существовало, кажется, с начала времен. Некоторое время назад это противопоставление вышло на новый уровень. Многие изначально снобистски настроенные критики заговорили о необходимости появления популярного искусства для широкого потребления, которое, при этом, не стыдно было бы иметь в домашней коллекции. Одним словом, массового искусства в хорошем смысле слова. И сегодня значительная часть современного изобразительного искусства проходит именно по такому прейскуранту, что само по себе - несомненный плюс.
Молодая художница Ирина Баева относится как раз к этой категории. Представительница династии художниц-кукольниц, она также изготавливает пикантные статуэтки под псевдонимом Grunia Braun. В ее портфолио - куклы на заказ для частных клиентов, дизайнерские объекты для интерьера , оформление клубов, вручение писателю Люку Сазерленду золотого фаллоса на презентации его книги в Москве. Дорогие безделушки для богатых людей выполнены безукоризненно тщательно, эпатаж – грамотный, точно выверенный, не скатывающийся ни к пошлости, ни к истерике. Мы поговорили с Ириной о фаллических статуэтках, куклах Вуду и современном искусстве.

Текст Филипп Плещунов, Арсений Плешков; Фото Ирина Баева.

Филипп Плещунов: Твоя мама – известная художница-кукольница Татьяна Баева. Это она вдохновила тебя на то, чтобы делать кукол? Когда ты решила, что хочешь заниматься тем же самым?

Ирина Баева: Конечно с детства. Потому что, когда мама работала, я усаживалась напротив неё на спинку кресла и смотрела как она что делает. Как профессию я осознанно выбрала это занятие только лет 5-6 назад, хотя постоянно что-то мастерила руками – картинки, поделки, подарки. А потом поняла, что этим можно заниматься серьёзно и зарабатывать деньги. Я училась на бутафора-кукольника в Театральном художественно-техническом колледже и должна была заниматься оформлением спектаклей. Но потом поняла, что эта специализация слишком узкая. А мне хочется широты в творчестве.

Ф.П.: Из чего ты делаешь кукол?
И.Б.: Есть такая специальная масса « Efa plast» которая сохнет на воздухе. По составу очень похожа на глину. Продаётся в магазинах для художников.

Новогодний костюм - образ флакончика "Выпей меня" из "Алисы в стране чудес"

Арсений Плешков: Сколько стоит заказать такую куклу?

И.Б.: От 800 долларов. Зависит от сложности, размера, сроков. Как договоримся.

Ф.П.: Каков примерно средний размер твоих кукол?
И.Б.: По-разному. От фигурок, у которых голова 2 см, до скульптур из папье-маше 280 см высотой. Для оформления интерьера клуба мне были заказаны две фигуры. С энтузиазмом я начала работать дома, быстро обнаружив, что потолки в квартире невысокие. Пришлось делать торсы и ноги раздельно. Еще мы с мамой как-то делали персонажей для книги «Алиса в стране чудес». Они были где-то 40-50 см высотой. В частности «Додо». Для иллюстраций предполагалось снимать сценки с персонажами. Алиса – живая девочка, а все остальные персонажи – куклы.

Ф.П.: Голова в 2 см – это же практически филигранная работа? Какими инструментами ты пользуешься для этого?
И.Б.: Теми, что используют зубные врачи (смеётся).

А.П.: Расскажи подробнее о самом творческом процессе? Как всё происходит?
И.Б.: Что получится в итоге я никогда не знаю. Я не делаю эскиз, чтобы ему следовать. У меня есть представление как я хочу, чтобы это выглядело, а потом начинается как раз процесс творчества. Всё лепится вручную: и голова, и ручки, и ножки. Надо и шить, и клеить, и красить. Работаешь с разным материалом, придумываешь образы. Куклу надо на что-то посадить, создать ей некие миры и какую-то небольшую историю вокруг неё.

Ф.П.: А мама делала в детстве куклы специально для тебя? В которые бы ты могла играть?
И.Б.: Ну это были обычно шитые мишки, зайки какие-нибудь. Плюшевые игрушки, которые нельзя разбить. В 80-е было мало специальных материалов. Фарфор – это тоже дорогое удовольствие и сложные технологии. Поэтому мама делала куклы из подручных материалов. Она проклеивала вату клеем пва – получалась такая интересная морщинистая фактура. Эти куклы, конечно, были тоже достаточно хрупкими и играть в них было нельзя, но до сих пор время их не испортило. При этом я всегда понимала, что есть куклы на которые надо смотреть, любоваться. И есть те, которые можно, грубо говоря, бить об стол.

А.П.: Какой заказ показался тебе наиболее интересным, запоминающимся?
И.Б.: В Москве ежегодно проводится чайный фестиваль на Васильевском спуске. В 2004 году ко мне обратился организатор фестиваля – он решил заказать символ фестиваля – «Чайного человека». Характер персонажа, его смысловая окраска были уже определены. Моя задача была передать эти черты в реальной кукле. В дальнейшем планировалось  растиражировать этот образ, издать книжку с историями Чайного человека. Сделать некий познавательно-развлекательный проект. Вот «Чайный человек». Он рассказывает кучу историй, много чего знает и т. д.
Еще недавно коллеги заказали одному начальнику в подарок рулон туалетной бумаги. Он работает в одной известной компании, специализирующейся на выпуске соответствующей продукции. Надо было сделать подставку под карандаши в виде рулончика. С характерным теснением в виде облачков и перышек.

Ф.П.: А есть ли какое-то разграничение в том, что ты больше делаешь на заказ, а что лично для себя и, возможно, предпочла бы даже не продавать?
И.Б.: Такого нет. То есть если есть заказ, который мне интересен, я занимаюсь им. В свободное от заказов время я делаю, например, куклы, чтобы участвовать в кукольных выставках, чтобы иметь возможность продать их через галереи и как-то засветиться. Также было и со статуэтками фаллосов. В 2005 году, кажется, проводилась выставка в галерее «Марс» с названием «Брачные игры». У меня тогда как раз было что показать. Первым экспериментом в данной теме был фаллос в образе женщины. На всякий случай, придумала псевдоним Груня Браун. Публика реагировала очень живо. Один пожилой мужчина, художник и, видимо, большой специалист по фаллосам говорил, что видел разные фаллосы: в форме рыбы видел, в форме гриба видел и т.д. А вот в форме женщины никогда не видел. А одна женщина даже не поняла, что это фаллос. Увидела скульптуру и говорит: «А чего у Вас как-то не по теме?» Как это не по теме…?

А.П.: А с философской точки зрения как можно интерпретировать фаллос в образе женщины?
И.Б.: Можно в этом увидеть слияние мужского и женского начала. Что в каждом  мужчине есть часть женщины и наоборот. Изначально у меня не было задачи что-то донести идейно. Скорее хотелось показать эстетику формы. Фаллософическая тема очень игривая и в чём-то провокационная, но в то же время древняя и, можно сказать, классическая. Есть вполне конкретная форма, которой интересно находить новое содержание. Добавлять функциональности, сделав ящички для разных маленьких предметов, украшений.
Также был золотой фаллос. Он уехал в Англию. Я подарила его писателю Люку Сазерленду. В Москве проходила презентация его книжки «Мальчик-Венера». А я как раз сделала этот золотой пенис, который ему и презентовала (в книге Сазерленда юноша, чьей единственной миссией было дарить любовь, превращается в золотую статую- прим. ред.). Он был очень рад, тронут.

Ф.П.: А как мама отнеслась к тому, что ты решила создать скульптурное изображение фаллоса? Какой тогда была её реакция?
И.Б.: Спокойно (смеётся). Мама привыкла к моей жизненной экстремальности. Она открыто и положительно относится к новым творческим находкам.

Ф.П. Как ты относишься к современному искусству? Можешь отметить какие-нибудь последние выставки?
И.Б.: Я очень избирательна. В основном не нравится ничего. Современное искусство я не очень понимаю, потому что там действительно много, грубо говоря, шума. Не хватает искренности. Меня больше интересует личность, некий персонаж в целом, его энергетика.

Ф.П.: Синие носы, например?
И.Б.: Они забавные, но они, по-моему, начинали ещё лет двадцать назад. Тогда это было актуально, а сейчас примешивается много гламура, получается какое-то месиво. Может быть, как выход энергии, это вызывает уважение. У меня мало любимых персонажей, авторов, художников. Мне больше нравится смотреть на фотографии, архитектуру, искать вдохновение в жизни, а не в чужих работах. На выставки я вообще редко хожу. Очень быстро их осматриваю, пролетаю музей насквозь. И не задерживаюсь. То есть если что-то осталось, записалось где-то в подсознании - значит это и есть главное.
Только мама задаёт мне высокую планку мастерства. Я вижу, как она всецело отдается творческому процессу, ищет новые решения, внимательно относиться к деталям. Она скрупулёзно и долго занимается лепкой и проработкой костюма, стараясь достичь гармонии образа. Я стараюсь так же ответственно подходить к своей работе.

Ф.П.: Но хорошая-то работа в итоге приносит и неплохие дивиденды, когда известные личности приобретают куклы в свою коллекцию. Есть ли такие среди купивших твои работы?
И.Б.: Нет, пока никаких известных имён в списке моих клиентов замечено не было. Правда, я участвовала в благотворительном проекте «Кукла от звезды» и помогала Татьяне Веденеевой воплотить её кукольную идею. В рамках этого проекта многим известным людям, художникам, телеведущим выдавались одинаковые заготовки кукол с фарфоровыми ручками, ножками и головой, и мягким тельцем. Каждый должен был по мере своих возможностей и фантазии сделать из этого образ. Затем куклы продавались на аукционе, а средства перечислялись детям.

А.П.: Когда речь идёт о кукле сразу вспоминаются культ Вуду, какие-то магические практики. Есть точка зрения, что в каждой кукле есть душа. Как ты относишься к эзотерическому, так сказать, аспекту творчества?
И.Б.: Положительно. Я это чувствую. Когда мы жили с мамой, многие, кто приходил к нам домой, спрашивали меня – не страшно ли мне. Потому что вокруг было много всяких персонажей – и домовые, и водяные. Я говорила, что нет.
Я с детства понимала, что это всё не простые куски тряпок, что это живые, с душой персонажи. Когда я делаю куклу, обязательно стараюсь думать позитивно, Тем более, если я делаю портретную куклу, то понимаю, что это ответственность. Не дай Бог, я буду делать ее без любви, без удовольствия, с каким-то негативом. Стараюсь вкладывать как можно больше положительной энергии и желать человеку добра.

А.П.: А какие-нибудь мистические истории были связаны с куклами, с творчеством?
И.Б.: Самое большое чудо для меня – рождение нового объекта. К примеру, сделаешь вроде как ошибку или у тебя что-то ломается в процессе, и кажется, что это катастрофа, не знаешь, как выкручиваться. В итоге получается, что эта поломка или случайная ошибка оказывается очень нужной для правильного конечного результата. Если бы всё шло как задумано изначально, то не было бы некой изюминки. Это всегда очень живой процесс, поэтому не знаю – называть его мистическим или как-то ещё. Это некое взаимодействие энергий – моих внутренних или каких-то космических.

Ф.П.: Ты не воплощаешь частичку своего альтер-эго в куклах?
И.Б.: У меня есть «Кричалка». Можно сказать, что моё альтер-эго. Это образ, возникший исключительно от эмоций. И когда я его воплотила, то поняла, что это я. Такая полосатая и несколько вызывающая. Я хотела сделать её большого размера. С выдвижными ящиками. Подумала, что это может быть функциональная вещь. В рот можно класть ключи, на хвостик повесить язычки для обуви, в ящики класть щётки. Но пока времени и сил не хватает.

А. П. А тебе самой какие куклы нравятся? Взгляд художника со стороны, так сказать.
И.Б.: Мне очень нравятся необычные куклы. Очень нравится то, что делает Тим Бартон (известный режиссёр, снявший, в частности, кукольный мультфильм «Труп невесты» и другие мультфильмы - прим. ред.). Нравятся такие странные, немножко страшноватые персонажи. Сейчас стало модно делать таких кукол. Многие отходят от красивых девочек. Одна американская художница раньше делала феечек - розовеньких, сладеньких. А потом перешла на детей с синяками под огромными глазами, все бледные, гробик на заднем плане. Такой готический стиль. Но и такие куклы могут выглядеть очень мило и трогательно.

А.П.: А если коснуться стилистики разных годов, эстетика какого времени тебе ближе всего?
И.Б.: Америка 30-х, 40-х, 50-х. Начало 60-х. Вот у мамы забрала американский чемодан, где-то 50-х годов, надо его отреставрировать, чтобы он у меня жил. Мне очень нравятся старые американские фильмы. Может быть они слишком приукрашенные, вылизанные, но, в то же время, в них есть атмосфера романтики. Вот, например, когда я смотрела фильм «Воскресенье в Нью-Йорке» (1963 г.), я всматривалась в интерьер, потому что там каждое кресло, шкафчик вызывали положительные эмоции, очень хотелось всё запомнить. Ещё когда-то мечтала о 18 веке, о пышных платьях, о дворцах, о лабиринтах из кустов, садах. Когда есть много пространства, которое можно обустраивать по своему предпочтению.

Ф.П.: А самые необычные материалы, из которых тебе приходилось творить?
И.Б.: Один раз, когда мне было лет 8, мой старший брат кинул в меня мотком каких-то ниток. Они были синие и гнулись как проволока. Я сделала из них балерину. Вытянула ножки тоненькие, сделала юбочку. Еще сделала жирафа. Есть такие бутылки винные в плетёной золотой сеточке – из неё и сделала. В общем, берёшь мусор и делаешь из него какой-либо объект.