Пила VII. Оправданная жестокость

Если закрыть глаза на формат 3D, и сам-то по себе дурацкий, а по отношению к «Пиле» и вовсе бессмысленный, то седьмая часть не разочарует. «Магия чисел» предполагает подведение итогов, и хотя, с одной стороны, в развязке фильма намечены пути для продолжения проекта, с другой, многие ниточки обрублены окончательно. Но важнее, что 7-я «Пила» отсылает не столько к предыдущему, 6-му фильму, сколько к самому первому: Гордон, «коллега» по «играм» и в то же время антагонист Хоффмана, фанатичного последователя Пилы, приводит его в тот самый клозет, где когда-то начиналась славная эпопея прижизненного садистского воздаяния людям за их грехи. Это важно, потому что стоит лишний раз подчеркнуть, как далеко ушла «Пила 7» от своего первоисточника, и как интересно она развивалась с точки зрения и содержательной, и эстетической.

Степень натурализма и изобретательность ловушек - наименее увлекательный уровень разговора о «Пиле». В последней на сегодня серии дело доходит уже до вываливающихся из разрезанного циркулярной пилой живота девушки внутренностей, растекающихся по полу на глазах у уличной толпы, потому что дело происходит в магазинной витрине - и это самый первый эпизод картины, а что касается уловок, приуготовленных игрокам поневоле - тут тебе и штыри, с четырех сторон вонзающиеся в горло, и портативный крематорий, ну там удавки всякие изощренные и прочее, вплоть до того, что герою приходится вырывать себе зубы один за другим, чтобы узнать выбитые на них цифры, необходимые для кода, открывающего замурованную дверь - и не надо задаваться вопросом, каким образом похититель успел по-быстрому «выгравировать» на зубах жертвы необходимые значки, «Пилу» в контексте реалистической эстетики лучше не рассматривать.

Если в предыдущей части проблематика замыкалась на страховой медицине, а жертвами садиста-мстителя становились недобросовестные, а точнее, попросту бессовестные страховщики, то «Пила 7» в этом смысле более универсальна, но мотив, заданный первым эпизодом в магазинной витрине, развивается и становится в фильме доминирующим: игра выходит из мрачных подвалов заброшенных зданий на публику.

По количеству трупов 7-я «Пила», наверное, самая кровавая, но если уж на то пошло, большинство убийств как раз простые и банальные: полицейских выкосили из установленного на автоматику пулемета, всех, кто было в участке, Хоффман заколол, пронзив горло. Но здесь жестокость кажется оправданной как никогда прежде. В первом «игровом» эпизоде к циркулярным пилам оказываются привязаны два парня и девушка, которая обоих водила за нос - в итоге парни договариваются, что девушка должна умереть. В еще одной сцене на свалке Хоффман злодейски убивает банду расистов - одному из них предлагается содрать с себя кожу, чтобы спасти остальных, тот честно старается, но не успевает к сроку. Наконец, главная сюжетная линия с горе-мемуаристом, выдающим себя за выжившего в «игре», его женой и подельниками - заслужили они такого сурового наказания или нет, можно спорить, но все они определенно не невинные жертвы.

В отличие от первой «Пилы», которая была несколько искусственной по интриге, но по эстетике все-таки психологической драмой, а первые ее сиквелы приближались по духу к притчам, то «Пила» нынешняя - абсурдистский триллер с нарочито замороченными «заданиями» для игроков, беспощадными и заведомо невыполнимыми. Покойный герой, чья кличка дала название проекту, вел себя по отношению к «игрокам» по-своему честно, они вступали в игру против воли, но имели возможность спастись. Но новых выживших не будет, да и правила изменились - теперь игра идет в одни ворота, и как ни калечат себя жертвы, они все равно не укладываются в срок или не способны вынести уготованные им страдания. Писатель-шарлатан рассказывал, что подвесил себя на металлические крюки и поднял по тросу, чтобы спастись - ему предлагается сделать то же самое, чтобы спасти жену, но вранье дает о себе знать, грудные мышцы не выдерживают, замкнуть электроцепь он не успевает, сам падает, жена сгорает в топке.

С Хоффманом, впрочем, покончено, как и с вдовой Пилы. Но будет ли одноногий Гордон добрее или хотя бы честнее - большой вопрос.