Последнее воскресенье. Толстой и пустота

Не совсем ясно, какова природа участия в этом фильме Андрона Кончаловского и его продюсерского центра - творческая тоже или только организационно-финансовая. Так или иначе, но премьера картины Майкла Хоффмана состоялась в рамках «Нового британского кино», и кино это действительно в полном смысле британское, хотя и не очень новое, если говорить не о дате выхода в прокат, а об эстетике: традиционная добротная английская мелодрама, только про Льва Толстого, его жену, детей и окружение.

Молодой толстовец Валентин Булгаков заслан в Ясную Поляну секретарем, дабы шпионить за графиней в пользу фанатичного толстовца Черткова, выведенного в фильме каким-то прям-таки чертом с нафабренными усиками, но постепенно он проникается симпатией к Софье Андреевне и начинает ей сочувствовать, попутно влюбляясь в симпатичную толстовку Машу и вступая с ней в неодобряемую графом Т. сексуальную связь, ну а далее - интриги с новым завещанием, уход, станция Астапова, склоки вокруг одра умирающего. Но выпустили «Последнее воскресение» в прокат сразу после боевика «РЭД», так что Софью Андреевну Толстую нельзя не воспринимать через призму образа «спеца по мокрухе» в исполнении той же Хелен Миррен.

К Миррен как к профессионалу претензий быть не может - она честно отыгрывает все, что придумали авторы этого произведения: прыгает к графу в койку, бьет тарелки, падает в окно, топится в пруду, и страдает, страдает бесконечно, проклиная Черткова и его сектантов, защищая толстовское достояние, его писательское наследие – и в первую очередь, от его же фанатичных последователей. Актеры вообще на высоте, причем Джеймс МакЭвой в роли Булгакова - лучше всех, точнее и убедительнее, его персонаж - наивный, неуверенный в себе молодой человек, который стремится к идеалу, еще не понимая, что идеал недостижим. Кристофер Пламмер играет Льва Толстого человеком, который в своем стремлении к идеалу это уже понял, смирился с тем, что он «плохой толстовец» и с удовольствием вспоминает о прежних днях. Чертков у Пола Джаматти - фигура едва ли не инфернальная.

Несмотря на то что граф с графинюшкой ведут себя как действующие лица мольеровских фарсов (впрочем, поздний Толстой ведь и в самом деле - русский Тартюф), а про эскапады друг дружки узнают из газет, смущает во всем этом не «искажение светлого образа классика великой русской литературы», не опереточный сюжет, разыгранный с на удивление серьезным видом и с претензией на историческую достоверность, не наивный эротизм побочной мелодраматической линии и не откровенно анти-толстовский пафос в защиту «традиционных семейных ценностей», против каковых поздний Толстой яростно выступал - у Хоффмана же весь фильм доказывает, что любовь, о которой Толстой толковал в последние свои годы и дни, наиболее полно реализуется как раз в семье, браке и детях, и что именно брак с Софьей Андреевной в жизни самого Толстого и был наивысшим проявлением такой любви, от чего Лев Николаевич под своей могильной клумбой, должно быть, вертится волчком. По-настоящему неуместен здесь ритм киноповествования - до неприличия стремительный даже по меркам коммерческой исторической мелодрамы.

«Последнее воскресенье» или, как в оригинале называется фильм Хоффмана, «Последняя станция» (в русскоязычной версии «воскресенье», очевидно, отсылает к соответствующему роману главного героя) - кино, философское по содержанию и развлекательное по форме. Ни профессиональному режиссеру, ни замечательным артистам примирить это две противоположные задачи в едином контексте не удается. И несмотря на все потуги, выходит та же клюква, что и в «биографических» фильмах Виталия Безрукова, только, помимо всего прочего, еще и несмешная. А Лев Толстой в исполнении Кристофера Пламмера выглядит реинкарнацией мага из «Властелина колец» - тоже сомневающийся дед-всевед с бородой. О таком вот «опрощении» и сам граф Лев Николаевич не мечтал - проще некуда уже.