Сцены из "Ревизора". Шпагат вместо эмоций: Алексей Левинский показал сцены из "Ревизора"

 Новый столичный мэр уже назначен. Москва с замиранием следила чем же закончится "лужковская" эпопея. По радио просили передать песню Земфиры для некоего Юрия Михайловича "До свидания, мой любимый город". Чиновники, работавшие с ним бок о бок, стали нервно оправдываться, переделывать ошибки прежнего градоначальника, высказываться с резкой критикой относительно его политики. Тут же не понравилось место, где стоит памятник "Петру Великому". У правой руки Лужкова, Владимира Ресина временно исполняющего обязанности мэра города пока таковой ещё не был назначен, прорезался голос, он заговорил жёстко и чётко. Раскопали много ещё чего "плохого". Машина этого механизма работает отлажено. Те, кто вчера были преданными, переходят в противоположный лагерь. И так было всегда.

 1939 год. Всеволода Мейерхольда - великого театрального гения, основателя биомеханики арестовывают. Закрывают театр его имени под предлогом потерявшего политическую ориентацию и не поддерживающего партию. На собрании труппы многие актёры, до этого страшного события преданные мастеру, клявшиеся в любви, среди них немало благородных и талантливейших людей, составивших славу советского кинематографа, обвиняли своего учителя в отсутсвии политического воспитания, в том, что актёра он принимает за марионетку, ролей не даёт, потворствует амбициям жены - актрисы Зинаиды Райх... Произносились и прочие вещи, актёры не стеснялись даже мелочных обид. И Мейерхольд был вынужден оправдываться. Наступила свобода слова в отношении человека, на которого официально объявили охоту. Люди просто спасали себя. Варварский закон "если не ты, то тебя", работал не только на военных полигонах. Не зря Мейерхольд был чересчур подозрительным, в чём, кстати, его и упрекали. Но впрочем, о чём это я? Причём здесь столичный мэр, Мейерхольд, да ещё и "Ревизор".  

 Спектакль Алексея Левинского удивительным образом перекликается с действительностью. Хотя, думаю, этого режиссёра политические обстоятельства не волнуют настолько, чтобы отражать их в постановке. И всё же невозможно отделаться от мыслей, когда городничий распинается перед Хлестаковым, а чиновники дают взятки, вот-вот готовые продать за «недорого» своего начальника, что всё это ты где-то уже видела. Открывается задник. Аскетичная сценография - пустое пространство. Актёры мелом, как на чёрной школьной доске. Одеты в чёрные костюмы, с обрезными накидками многослойными, что-то похожее на плащи, только без нижней половины. У женщин - юбки в пол. Стулья в ряд и необходимый реквизит. Режиссёр сосредоточен, прежде всего, на самом материале и на его подаче, т. е. на тексте и актёрской игре, но никак не на внешнем оформлении.  

Хлестаков - Алексей Левинский-младший

Марья Антоновна - Дарья Денисенко

 Хлестаков - Алексей Левинский-младший сутулый и угловатый молодой человек. Движения его зажаты и скованы, слова его безэммоциональны и отчеканены, отчего герой напоминает робота. Даже вздохи и "ахи", любые междометия им произносятся ровно. Этим грешит не только Хлестаков, но и все гоголевские герои. Алексей Левинский выстроил игру актёров в определённой стилистике, очистив её от любых намёков на психологизм. Никаких эмоций, страстей, слёз только выверенные движения... Большой привет Мейерхольду, режиссёр использовал в спектакле и приёмы биомеханики, если не весь спектакль на ней построен. Так, например Анна Андреевна - Ирина Кондрашова, застав свою дочь в объятиях Хлестакова, эффектно садится на шпагат. Почти как волк из мультика "Ну, погоди". А мнимый ревизор в свою очередь целуется с Марьей Антоновной - Дарья Денисенко, также выполняя биомеханическое упражнение.

 Мечты о Петербурге именно в таком исполнении мечтами как раз и не выглядят, а обычным фактом жизни молодого высшего чина человека. Ему действительно привозят суп прямо из Парижа и с Пушкиным он на дружеской ноге. Всё это рассказано героем просто и без позёрства. Ведь и сам Гоголь подчёркивал, что его персонаж простодушен и является положительным героем. В спектакле Левинского Хлестаков ещё и  прямолинеен. Ему даже веришь, он же действительно берёт "в долг". Хотя порой начинает казаться, что этот Хлестаков не очень любит жизнь, рано на неё озлобился, проскакивает и пренебрежение к обитателям уездного городка. Но в целом, это не заглушит его благодарности оказанной Хлестакову Городничим.

 Городничий - Александр Ковалёв не так прост, как кажется на первый взгляд. Его доброжелательность и деликатность только маска. Если бы режиссёр ставил полную версию "Ревизора", сцена разоблачения Хлестакова была бы многообещающей. Здесь любопытно столкновение двух актёрских школ: классической (ведь всех актёров так или иначе, а уж тем более старшего поколения, каким является Александр Ковалёв, учат по системе Станиславского) и не классической "по Мейерхольду". Алексей Левинский, возможно, единственный человек в России, который занимается биомеханической системой воспитания актёра. И внедряет эти упражнения в свои спектакли. Подобный контраст между двух диаметрально противоположных школ можно было наблюдать в фильме Я. Протазанова "Белый Орел" (1928), где Мейерхольд играл вместе с Качаловым.   

Всеволод Мейерхольд и Василий Качалов в фильме "Белый орёл"

 Эксперимент удался, несмотря на небольшие недочёты - первое действие идёт довольно скучновато и затянуто, но уже во втором, сцены с участием Анны Андреевны, Марьи Антоновны и других персонажей, таких как офицерская вдова, значительно оживляют спектакль.